Зайчик

Зайчика подарили на какой-то, уже забытый день рождения. А может даже и без повода. Зайчик был прекрасен. Ушки серые, мордочка беленькая. Зубы как маленькие гильотинки. Он издавал звуки и двигал лапками. Кроме очень милой мордочки у него была феерическая способность, покорявшая всех окружающих. Зайчика можно было кормить бумажками. Он их разрезал встроенным в рот минишредером на тоненькие полоски, а потом ими какал. В комплекте с зайчиком шли батарейки и набор бумажек для кормления.

Мама, папа, младшая и старший садились возле зайчика и начинали по очереди давать ему бумажку. Зайчик с урчанием исправно полосовал любой листик. Если заглянуть ему в рот можно было увидеть как в глубине двигаются маленькие лезвия. А после он безотказно какал бумажной мешаниной. Комплектные бумажки закончились быстро и в ход пошло всякое бумажное недоразумение, которое есть в любом доме. Семейство кормило зайчика старыми счетами, рекламными флаерами и другими бумажными отходами современной жизни. Зверек был неразборчив и неутомим. Это было необыкновенно мило. Зайчик стал любимцем всех. Почти членом семьи.

А потом мама и папа как-то пришли домой и обнаружили, что старший скормил зайчику две тысячи долларов, отложенные на отпуск. Кучка зайчиковых отходов имела темно-серо-зеленый цвет с вкраплениями металлических блесток.

Папа и мама неожиданно испытали сложное чувство, которое психологи называют когнитивный диссонанс, а судебные психиатры и криминологи непреодолимым желанием убивать близких родственников.

После этого случая к зайчику в семье охладели. Только старший иногда доставал его, но у мамы неизменно при виде зайчика портилось настроение и старший старался не злоупотреблять. А потом он вообще подрос и его стали интересовать другие игрушки.

Про Любу и иврит

Люба попала в Израиль. То что ей повезло она поняла сразу. Такого моря и солнца она не видела даже по телевизору. В первый же вечер случайная знакомая открыла ей главный секрет успеха; надо учить иврит, и самое главное рассказала как его выучить.

– Тебе надо пойти работать на заправку. Там нужно много разговаривать. Через полгода будешь вовсю болтать по-ихнему. – знакомая красиво затянулась сигаретой Time и добавила – Ну или местного найти. Можно трахаться и разговаривать. Да и денег у них много. А наши все нищие. И иврита не знают.

На заправку Любе не хотелось. А насчет местного идея ей понравилась. Только немного страшно было. Непонятно ж ничего че они там говорят. А знакомиться как? Новая знакомая и тут помогла – Да тут на улице вовсю пристают. Сама увидишь. Но лучше всего на пляже. Там их до жопы. Ниче делать не надо – сами подвалят.

Люба побрила ноги и пошла на пляж. Первый местный поймал ее еще на подходе. Что он говорил было непонятно, но что хотел было в общем ясно. Местный сразу поволок Любу в кафе. Он улыбался и купил Любе кока-колу. Люба тоже улыбалась. Так, улыбаясь, через час они оказались в маленькой тель-авивской квартирке.

Любе опять повезло. Местный оказался говорливым и активным. Уже через сутки Люба стала вычленять отдельные слова и кое-что понимать. В перерывах между вычленением слов, они вычленяли в койке. Здесь вообще все было понятно без разговоров. Люба старалась на всех фронтах. Очень уж ей хотелось выучить иврит побыстрее. Да и местный был симпатичный.

Через неделю активного обучения Люба выбралась в город и встретилась со своей советчицей в кафешке на Дизенгофе.

– Спасибо – сказал Люба – все как ты сказала. Я уже три слова выучила.
– Че за слова?
– Фикен и гут. А меня он называет русише шлампе…

С немцом Тео Люба повычленяла еще пару дней и добавила в словарный запас пару слов. В том числе роскошное фрюйлинсдушуйля. Тео очень смеялся когда она его выговаривала. А потом отпуск закончился и он уехал домой в Дрезден.

На заправке Любе, кстати еще пришлось поработать. Там она от других заправщиков набралась арабских слов и несколько фраз на амхарском. Но это уже совсем другая история.

Коммуникатор

Я вел Вика за руку в новый садик. Он привычно наклонился над смартфоном в руке, привычно изогнув голову, привычно что-то свайпая на экране. И не менее привычно косил взглядом по сторонам. Постоянные занятия с тьютором не давали результата; Вик научился следить за внешним миром, не отрываясь от “лопаты”. Ну, почти не отрываясь. Он постоянно отвлекался: на пробегающих кошек, людей, камешки на земле, даже на облака. Я как-то обнаружил, что он губкой для посуды стер антибликовое покрытие с экрана телефона и наблюдал за облаками и улицей в отражении экрана. Я сделал вид, что не заметил и ничего ему не сказал.

В предыдущем садике после годового тестирования сдались и сказали, что надо переводить Вика в специализированный садик. “Резистентен к стандартному учебному процессу”, “болезненное любопытство к внешнему миру”, “социально неприемлемое поведение”, “задержка развития общения”, “приступы неуправляемой  коммуникации” – так было написано в заключении по итогам года. Два месяца он просидел дома и вот сегодня первый день в новом учебном заведении. Садик для коммуникаторов. Я перед приемом чатился с заведующим и посмотрел профили других детей. Там были действительно тяжелые случаи. Но заведующий заверил меня, что у них очень хорошие методики и они достигают прекрасных результатов. Показывал, мне коррекционные методики, и писал, что 80 процентов выпускников их сада учатся в обычной школе и никто даже не подозревает, что до 8 лет они учились в садике для придурков. Он, конечно не писал “придурков”, корректно называл  детьми с особыми коммуникативными потребностями

Пап, – прошептал Вик – а, пап. А почему собака язык высовывает когда ей жарко?

Я послал ему в семейном чате ссылку на статью из Википедии. Статья была роскошная. Адаптирована под возрастную группу Вика. С иллюстрациями и мультипликационной имитацией собачьей механики охлаждения. Я видел, что телефон в руке Вика дрогнул, сигнализируя о новом сообщении в чате. Но сын этого не заметил, он смотрел на меня и ждал ответа. Я еле заметно глазами указал ему на телефон. Он виновато опустил глаза и открыл чат. На экране замелькали собачьи языки.

Я попытался вспомнить откуда я узнал о том что так собака регулирует теплообмен и не смог. Может родители рассказали. Или в школе. Или в той же Википедии прочитал. Да  и не важно это. А важно, решить, что делать с Виком. Садик это хорошо конечно. Но недостаточно. После садика надо заниматься. С терапевтами, с тьюторами. Проблема, что позанимавшись с тьютором Вик идет к бабушке. Та в нем души не чает. Разговаривает с ним постоянно. Часами с комнате со старыми книгами сидят вдвоем. Бабуля справочной системой смартфона владеет не хуже молодых, и с  подругами чатится только так, но питает слабость  к “альтернативному общению”. У нее правда друзей для этого альтернативного общения почти не осталось. Вот она внука и портит. А у него такая же слабость. Только она уже старая. Сколько там ей осталось. А у Вика еще жизнь впереди.Сто раз ее просил. Голосовых разговоров не больше получаса в день. Остальное только через чат. Но ей хоть кол на голове теши. Кивает, соглашается. А потом с Виком  в “крокодила” играет. А дети в садике не хотят с ним в “крокодила” играть. Не понимают зачем он к ним лезет с этой пантомимой, вместо того, чтобы через онлайновую стратегию вместе орков порубить.

Как же я не хотел переводить его в спецсад. Я так надеялся, что пусть с проблемами, но мы дотянем до школы в обычном. Спецсад, что ни говори это клеймо. И в обычную школу оттуда пойти сложнее. И общаться в этом садике он будет с такими же коммуникаторами как он, а ведь среди них есть и худшие случаи. Чему он от них может набраться? Да ничему хорошему! Видел я в сети видео запущенных коммуникаторов. Неконтролируемая речь. Вопросы постоянные. Элементарный тройной чат с поддержкой эмоционального фона провести не могут. Лезут ко всем. В глаза людям пялятся. А люди этого не любят. Да и кому это понравится? Каждому не объяснишь, что особенность это такая, болезнь, расстройство, мать его.

Папа, а мы скоро придем? – прозвенел голос Вика. Я, глянув на маршрут рассеяно ответил – Еще 830 метров. 9 минут и 30 секунд в нашем темпе. И тут же спохватился – А зачем ты спрашиваешь? У тебя же в смарте  маршрут проложен. Вся инфа там. Вик быстро и виновато потупился в телефон. Я почувствовал поднимающееся раздражение. Одновременно и на то, что постоянно одергиваю сына и на то что вопреки рекомендациям психолога ответил голосом, а не открыл на его экране маршрутизатор, чтобы он сам посмотрел.

Я вспомнил Платона, которого встретил в групповом чате поддержки для родителей коммуникаторов. Его дочь перестала общаться с родителями в 12 лет.  Просто отказалась от смартфона. Разбивала любой аппарат, который ей давали. Постоянно разговаривала с ним и матерью. Голосом. Трогала. Обнимала. Он мне в привате рассказывал потом – Она когда меня трогает,  у меня паническая атака начинается. И это если дома. На улице вообще не мог. Стыдно.  Страшно. Аж пот прошибает. Они с дочерью промучились до 15 лет. На индивидуальном обучении пытались вытянуть. Со всеми друзьями разорвали сетевые контакты. Он с работы ушел, чтобы с дочерью заниматься. В 15 лет не выдержали. Отдали в интернат для неподключенных. Некорректируемых. Это на всю жизнь. Там все возрастные группы есть. Пытались навещать ее. В интернате интернет-канал открытый. Когда хочешь подключаться можно. Но при запросе на ее юзернэйм всегда оффлайн-статус и автоматическое сообщение “Хотите пообщаться – приезжайте. Я буду рада с вами поговорить”. И сообщение не прямое, а ее голос записан. Не объемная звуковая имитация, а живой голос. Платон говорит – Я этот оффлайн-статус только у бабушки с дедушкой вижу в дни памяти. И у дочери вот, родной. Живой еще вроде. Хотя и не разберешь теперь живая она или нет. Что за живой человек с таким статусом в сети?

На подходе к саду я подключился к родительскому периметру и заглянул внутрь. Все воспитанники, кроме Вика уже были на месте. Следить можно было и через видеокамеры и через сетевой периметр. Видно кто чем занимается. Трое детей играли с воспитательницей в виртуальный хоккей.  Один ребенок на кухне. Один сидел в какой-то обучающей программе, но активности не было видно. Остальные были заняты в индивидуальных чатах с воспитателями.  Такие чаты закрыты, и посмотреть о чем говорят не получалось.

На входе нас уже ждали. Заведующий встретил Вика и у всех детей появилось сообщение, что в сад пришел новый ребенок.  По всему периметру замелькали приветственные стикеры. Заведующий повел Вика в группу. Вик обернулся и встретился со мной глазами. Я видел, что он делает усилие, чтобы не попрощаться голосом. Я плюнул на воспитательный процесс помахал ему рукой и улыбнулся. Вик улыбнулся в ответ и прошел за дверь.

Час я боролся с собой, чтобы не лезть в периметр садика. Дай ему время. Все будет нормально – говорил я себе – Если что-то не так, с тобой свяжутся. Наконец я не выдержал и полез смотреть. Все было хорошо. Все дети были заняты. Зеленый статус Вика светился рядом с зеленым статусом мальчика, который когда мы пришли сидел в обучающей программе. У них шел обмен сообщениями. Высокая активность. Уже приятеля нашел, молодец какой – подумал я.

Я смотрел на экран и думал о том, что все будет хорошо. Вик адаптивный. Он приспособится. Он научится. Не он первый, не он последний. Диагноз “коммуникатор” стали больше ставить в последние годы, но и методики коррекции развиваются. Я все сделаю, чтобы он смог вести нормальную жизнь.

Зеленые огоньки Вика и его приятеля внезапно сменились на серые оффлайновые. У меня от испуга закружилась голова и я мгновенно переключился на видеокамеры садика. Вик сидел рядом с приятелем и они оживленно разговаривали. Голосом. Я увидел, что их статусы  поменялись на зеленые, а через пару секунд опять посерели. Я мог подключиться к микрофонам и послушать о чем они говорят. Но не мог отвести взгляда от серых статусов. Я видел на камерах, что с Виком все нормально. Но я хотел видеть нормальный зеленый статус. Я смотрел на экран не отрываясь и и ждал. Через минуту статусы вернулись в живое состояние и уже больше не менялись.

Балуются маленькие сволочи – подумал я.

Надо было начинать рабочий день.

Размышления о противлении злу насилием

Пиздоухий внебрачный сын блудливого козла закрыл выезд моей машине на стоянке своим выкидышем итальянского автопрома. В ожидании пока этот заднеприводный водятел вернется, я естественно произвел все приличествующие ситуации церемонии; попинал уродливый фиат по бамперу, побегал вокруг машины, проклиная урода и весь его род вплоть до первой присосконогой летучей мыши, от которой произошла вся его блядская династия. Кроме того я очень ярко визуализировал ситуацию, при которой владелец этой повозки для макарон сидит на колу, сделанном из автомобильного глушителя, а я стою рядом и стреляю в него вишневыми косточками из пневматического пистолета.

В общем это все конечно довольно жалкое зрелище, когда 130-килограммовый мужчина, с несомненным социальным статусом и сомнительным финансовым, отдуваясь бегает кругами и причитает, будучи уверен, что он страшно ругается. Вообще корпулентность актора в таких случаях придает ситуации не угрожающий, а комический характер.

Запыхавшись бегать я задумался о том, что в сущности приличный человек довольно беспомощен перед лицом настоящей наглости. Кстати, это один из признаков приличного человека, когда вместо того , чтобы разбить стекло, снять машину с ручника и откатить ее на три метра, а после этого нагадить на водительское сиденье он начинает в голове решать мировые проблемы и искать причины чужой наглости.

Обладая развитой фантазией и некоторым жизненным опытом я могу представить и осуществить массу сценариев, которые и освободили бы выезд моей машине, и доставили бы несколько приятных минут мне и случайным зрителям. Но я же сразу начинаю просчитывать последующие действия оппонента и привлеченной им полиции. Которая точно не поймет всей высшей справедливости разбитой ебучки автовладельца или разрезанных колес его рындвана.

Я вспоминаю, что у меня совершенно нет времени на судебный процесс по поводу порчи чужого имущества. А тем более нет времени на отсидку, хотя бы и короткую по поводу порчи чужого организма. Что жалоба, поданная на меня связанная с преступлением против личности может повредить мне в будущем. Если я вдруг решу баллотироваться в премьер-министры. Кроме того любитель итальянского железного говна может оказаться боксером или просто иметь биту в багажнике, и его не испугают мои метр девяносто святой ярости. А мне для полноценной работы требуется целая челюсть. Для полноценной жизни кстати тоже.

И это я так размышляю. А ведь мне приходилось бить людей. И за дело, и по делу, за безделицу и даже без всякого дела, просто для удовольствия. И меня бивали, с разными последствиями, так что физической конфронтации я не сильно опасаюсь. Что же в таких ситуациях происходит в голове у людей с менее богатой биографией и более субтильным телосложением я даже не представляю.

В общем современный мир не дает приличному человека никакого оружия против наглости кроме рефлексии. А рефлексия это так себе инструмент, когда тебе нужно ехать, а выезд перекрыт. Потом я подумал, что я не такой уж приличный человек, и мог бы позволить себе какое-нибудь действие, не подобающее приличному человеку

Пока я рефлексировал к своему фиату вернулся наглый припиздок и оказался девушкой. Я не растерялся и быстренько перевел все заготовленные ругательства в женский род. Они от этого даже выиграли. Девушка примитивно огрызаясь отъехала. А я покатил по своим делам, продолжая размышлять о противлении злу насилием.

В голове мне представлялась эта девушка, лежащая на капоте с отрезанными ушами и сломанными в двух местах руками. В общем обычные мечты гнилого интеллигента, побаивающегося полиции и зависимого от общественного мнения.

Пурим в Бней Браке

Светские говорят ортодоксам – Идите работать, хватит на нашей шее сидеть!

Ортодоксы (наставительно) – Если бы мы не молились, уже бы ни Израиля, ни евреев не было бы. Мы за вас паскудников радеем.

Светские (запальчиво) – Мы вас не просили за нас молиться. За нас ЦАХАЛ мазу тянет. Без сопливых обойдемся. И достали вы уже с запретом транспорта по субботам.

Ортодоксы (пожевав губами) – Вам свиноедам, лишь бы заповеди нарушать. Как дети малые, честное слово. Мы вам ДНК проверим, а то подозрительно не по-еврейски рассуждаете.

И как в старом анекдоте про раввина разрешающего ссору – все правы.

Ортодоксальная община в Израиле это целый мир. Незнакомый большинству. Раздражающий, вызывающий. Очень влияющий на на самые важные аспекты нашей жизни, типа транспорта, регистрации брака, кашрута, воспитания детей и многого другого.

Вокруг ортодоксов полно мифов и легенд; от того, что они занимаются любовью через простыню с дыркой (что пикантная неправда) до того, что у них есть специальные группы, которые похищают тела умерших родственников из больниц, чтобы не допустить посмертного вскрытия тела (иудаизм не приветствует этого). Последнее, кстати правда, много лет назад я вынужденно провел ночь в синагоге с членом такой группы. Времени у нас было много, успели обсудить и главу Торы той недели, и выдающиеся ТТХ Глока, и женщин и методы проникновения в больницу для похищения тела.

В массе светские не любят ортодоксов, а ортодоксы светских. “Чужого” вообще тяжело любить. А они друг другу чужие. Разная одежда, разные интересы, образ жизни и прежде всего, разные ценности. И та и другая группа очень ошибается по-поводу второй. Например светские уверены, что ортодоксы поголовно не работают. При этом процент занятости женщин в ортодоксальной общине практически равен проценту занятости светских женщин. У мужчин дела обстоят похуже, но тоже далеки от общего стереотипа. Процент занятости мужчин у ортодоксов около 50-ти процентов против 70-ти среди светских. Разница есть конечно, но не такая огромная.

Тема ортодоксов очень интересна, но сегодня я хочу дать вам возможность заглянуть в их жизнь и посмотреть немного как в Бней Браке (город отродоксов) празднуют Пурим. Про смысл самого праздника если захотите почитаете в Вики. А я только скажу, что если все еврейские праздники можно определить как: “Враги хотели уничтожить евреев. Им это не удалось. Давайте по-этому поводу покушаем.” , то в Пурим к этому добавляется еще и “и хорошенько выпьем.”

В Бней Браке и Меа Шаарим (район ортодоксов в Иерусалиме) выпивать в Пурим начинают с самого утра, атмосфера праздничная, очень много людей в маскарадных костюмах, веселых, крикливых. Дети переодеты все. Кстати, интересный момент; в среде светских, которые тоже наряжаются на Пурим, невозможно представить, что ребенка оденут в маскарадный костюм уборщицы (не круто, правда?), а у ортодоксов это довольно распространенный костюм. Масса молодых людей на улицах собирает деньги на нужды разных ешив (религиозных учебных заведений), в синагогах собираются на чтение Свитка Эстер, по улицам разъезжают машины с торчащими из них пьяными и веселыми ешиботниками со свистками. К 12 дня на скамейках уже спят ослабевшие от алкоголя ревнители заповедей, а те, что покрепче гудят до самой ночи. Веселый праздник в общем.

Мне нравится в Бней Браке в Пурим. Посмотрите сами.

Доминантная история

Саша представлял себе как он будет идти по улице; подтянутый, мускулистый, опасный, в обтягивающей маечке , с серо-голубым амстаффом на поводке. Амстафф мускулистый как Саша и глазами цвета кюрасао. Саша тряхнул головой, отвлекаясь от картинки в голове и сказал – Беру. Выложил на стол, перед  владельцем питомника пачку денег и по-хозяйски поднял  щенка на колени.

Так в доме появился Бумсон, американский стаффордширский терьер невиданной красоты . Трех месяцев от роду. Пятнадцать килограмм кинологической красоты, зубов,  мыщц, дивной окраски, полового созревания и голубых глаз.

На следующий день после переезда из питомника Бумсон слегка укусил Сашин ноутбук. Да так ловко, что с одной стороны лопнул экран, а с другой стороны ssd-диск. Восстановить данные оказалось невозможно. Саша, мысленно бегущий с красавцем Бумсоном по берегу моря, щенка простил, списав инцидент на акклиматизацию на новом месте. Сашина семья, завороженная красавцем, вообще не придала значение такой мелочи как прокушенный ноутбук.

Саша с первых дней взялся за воспитание Бумсона. Если он не был в одной из своих частых командировок, то гулял с ним обязательно сам. Кормил тоже сам. Гулял и кушал щенок охотно. Начал по команде садиться. Вообще производил впечатление неглупого парня. С характером правда. С другой стороны, что за мужик без характера – думал Саша.

В возрасте полугода Бумсон уже выполнял несколько команд. Обучение давалось ему легко. Все понимал с первого раза. Как-то Саша разок бросил щенку палку, тот побежал за ней. Но к Саше подходить не спешил. Палку не подносил. И на команду “ко мне” не реагировал. Подошел только когда набегался. Саша его отругал и символически хлопнул поводком.

На следующий день, вернувшись домой после работы Саша с женой Ольгой обнаружили, что Бумсон съел мебель в гостиной. Кожаный диван, два кресла и банкетка. Стоимостью 11300 долларов. В смысле “съел”? – В прямом. Гостиная была покрыта ровным слоем огрызков кожи, дерева и наполнителя. Кроме того Бумсон запил диван банкой лака, которым Саша покрывал декинг на балконе, и останки дивана и кресел были покрыты собачьим поносом с тонким запахом лавки краснодеревщика.  Собирая диваньи мощи на помойку Саша с домочадцами прикидывали откуда какой фрагмент взят. Следов банкетки обнаружить не удалось. Видимо она была первая и пес просто пропустил ее через себя. Саша будучи сам мачо и признанной харизматичной альфой слегка дрогнул перед зубодробительной безаппеляционностью оппонента. Просто прикинув в какой ситуации он был бы способен разгрызть даже не диван, а хотя бы банкетку на неопознанные куски, он осознал, что на такой мужской поступок не способен.

Продолжая размыщлять о действии и противодействии Саша улетел в запланированную командировку в Нью-Йорк. А вечером, около 10 часов Бумсон пришел в супружескую спальню и лег на Сашино место, рядом с Олей. Оля когда-то вышла замуж за Сашу, впечатленная его напором и харизмой и никогда об этом всерьез не жалела. Но тут она увидел существо, которое похоже превосходило Сашу если не умом, то уж точно решительностью. А он ведь сильно моложе Саши непроизвольно подумалось Ольге.  Бумсон потянувшись развернулся всем телом к Ольге, продемонстрировав, что превосходит Сашу не только решительностью и молодостью, но местами и физическими статями. Наваждение прошло и Ольга с визгом врезала Бумсону по морде и ногами попыталась столкнуть с кровати. 35-килограммовый красавец заворчал и осклабился. Оля все поняв спозла с кровати и начала пятиться к выходу из комнаты. Добравшись до двери, она закрыла ее с другой стороны и выдохнула. Дверь открывалась внутрь спальни и Бумсон не мог ее открыть. Оля нашла телефон и позвонила Саше.

Вместо запланированной недели Саша вернулся через три дня. Дома в эти дни все шло нормально. Днем Бумсон кушал и выходил с Олей на прогулку, а вечером приходил в спальню и ложился на Сашино место. Ольга проводила ночи на диванчике в кабинете.  Там было неудобно, но безопасно. Саша, приехав, первым делом схватил пса за брыли, дотащил до постели и несколько раз с размаху ткнул того мордой в деревянный остов супружеского ложа. После этого присел на корточки, и не отпуская соперника, глядя в глаза спросил – Ты охуел, скотина? Ты к кому клинья бьешь? Я тебя кастрирую, падла! – Амстафф попятился, высвобождая морду и потупился. Саша, распаляясь продолжал – Если я тебя еще раз в постели увижу я из тебя чучело сделаю. Чмо блохастое! Понял?! – Бумсон не поднимал головы. Похоже до него дошло, что шутки кончились. Он понуро добрался до своей постели и лег там спиной к окружающим.

В течении дня Саша с Олей обсудили ситуацию. Саша был зол, но куражно зол. Покорность амстаффа привела его в хорошее настроение. Оля в присутствии Саши почувствовала себя увереннее, но беспокойство не оставляла ее. Не волнуйся – сказал Саша – Я этого бойца обратаю. Будет слушаться, сволочь.

Вечером Оля наконец вернулась в родную спальню. Перестелила белье после того как на нем три ночи спал боец-сволочь. Перед глазами стоял Бумсон потягивающийся в ее постели и плотоядно поглядывающий на нее. Оля постояла немного, успокаиваясь и  ушла в душ. Саша, замотанный перелетом и конфронтацией с Бумсоном уже помылся, оправил пару срочных писем и пришел в спальню. Приподнял одеяло и предкушая сон на негостиничных простынях впростался в койку.

Сквозь шум душа Оля услышала звук ревуна. Они с Сашей как-то были в речном круизе и она запомнила как корабельная сирена звучит в тумане.  Оля выключила воду и сквозь закрытую дверь услышала как Саша неразборчиво визжит  – …дский выродо..!!! чт… сдел… …теб.. …бл… …твою.. Убью… ! Выскочив из ванны, она открыла дверь и успела услышать завершающий аккорд –  Гандон ты плюшевый!!! Оля начала – Что случи…? Саша, не отвечая, в бешенстве прошел в ванну, оттолкнув по дороге Олю. От него тянулся запах дезодоранта, ярости и говна. Последним же была измазана сашина левая нога от колена и выше. Примерно до подмышки с заходом на спину. Дверь в ванную с грохотом захлопнулась. Оля побоялась идти в зал, опустилась на пол около двери в ванную и стала ждать Сашу.

Отмытый Саша и еще необсохшая Оля сидели на кухне и обсуждали ситуацию. Саша махнул коньяка из горла и немного успокоился. Деятельный мозг перебирал варианты, а Оля, которая коньяк не пила горячо шептала – Саша, я боюсь. Давай его отдадим… Сегодня он тебе под одеяло нагадил, а завтра, что он сделает? Ты уедешь опять. Как я тут с ним одна?  Он же не слушается. Я его боюсь. Он на меня смотрит как… как… Не знаю. Нехорошо смотрит. А дети… Вдруг он на них? Саша глянул на Олю и неуверенно сказал – Да чо он сделает? Подумаешь, смотрит он. Просто построже с ним надо. Ты с ним неуверенно разговариваешь, вот он и разбаловался. Оля затравленно посмотрела на Сашу. Саша вспомнил голубые льдинки глаз Бумсона и сказал – Ладно. Есть у меня идея. Я бы и сам справился, но раз ты просишь. Завтра приведу кой-кого. Пошли спать.

Так появился Эйтан. Его телефон Саше дал на всякий случай хозяин питомника. Эйтан был дрессировщик собак. Жил за городом и содержал десяток псов. Разводил дрессировал, лечил, хорошо понимал их. Вечно кого-то выручал и собирал брошенных собак. Собаки его любили и слушались. Вообще складывалось впечатление, что минимум в двух прошлых жизнях он был собакой. А в этой родился человеком по недоразумению. Он даже внешне напоминал кане корсо, одетого в карго штаны и поношенную футболку.  Еще до прихода, выслушав Сашу по телефону он напористо сказал – Слушай внимательно. Амстаффы собаки доминантные. Они так за место вожака борются. Им надо доказать, что ты главнее. Тогда все будет нормально. Я приду, понаблюдаю и скажу как себя вести.  Только имей ввиду, что скажу то и будете делать. Ясно? Саша быстро кивнул, забыв, что по телефону этого не видно. И тут же почувствовал раздражение от своей поспешности. Что-то многовато доминантных вокруг – подумалось ему –  и все хотят быть вожаками.

Пару дней прошли спокойно и наконец пришел Эйтан. Он огляделся, уверенно прошел к Бумсону, так же уверенно погладил его, что-то сказал, пару раз бросил и забрал мячик, который Бумсон любил гонять по квартире. Пес реагировал спокойно и даже дружелюбно. Эйтан обратился к Саше и Оле – Хороший пес. Разбаловали слегка. Все нормально будет. Научим. Общие принципы работы с доминантностью такие… У Саша, налилось кровью лицо, говорить он не мог  и молча показал на Бумсона, стоящего за спиной Эйтана. Дрессировщик и Оля резко повернулись и успели увидеть  Бумсона,  поднимающего ногу на статуэтку двух влюбленных, стоящую на полу в гостинной.  Влюбленные уже стояли в луже мочи. Статуэтку Саша и Оля привезли из Вероны и с ней у них было связаны самые романтические, и даже эротические воспоминания.  Эйтан подобрался и как будто даже обрадовался. – О! Это хорошо. Так он пытается показать кто здесь главный. Саша, ты должен сделать то же самое. Прямо сейчас.  – В смысле? – не понял Саша.  – Доставай и поссы туда куда он только что – развеял непонимание Эйтан – покажи кто в доме хозяин. Саша беспомощно посмотрел на Олю. Оля отвела глаза. – Да как же.. это ж.. Да я ему лучше врежу сейчас. – сдавлено сказал Саша. – Ни в коем случае. Делай что говорю. И быстрее. Тут фактор времени важен. Нельзя, чтобы он видел, что ты сомневаешься – нагнетал Эйтан. У Саши на лбу выступил пот. Оля развернулась и исчезла в коридоре. Саша проковылял до статуэтки. Бумсон оценивающе смотрел на него своими льдинками.  Ширинка не поддавалась одеревеневшим пальцам. Кое-как высвободив орудие доминантности Саша прицелился в статуэтку. Сосредоточиться на процессе не получалось. Некстати вспомнилось как в Вероне они упаковывали статуэтку перед полетом, чтобы не повредить и постоянно отвлекались на поцелуи. Шлюз не открывался. Сахара была суха. Небо не обещало дождя. Саша не мог вызвать так нужную сейчас струю, которая докажет, что хозяин в доме он, а не эта голубоглазая сволочь. Хорошо, что Оля вышла и не смотрит – подумалось ему. И эта мысль вдруг его расслабила и первые капли западали вокруг застывших влюбленных, на пол в гостиной. Результат его усилий явно проигрывал бодрой луже, которую напрудил Бумсон, но это было лучше чем ничего. Поняв, что выдавить больше не удастся Саша навел порядок в одежде. И глядя с вызовом на Эйтана сказал – Больше нету. Я недавно в туалет ходил.

Потом они опять сидели на кухне и разговаривали. Эйтан объяснял, что делать дальше и как себя вести. Даже демонстрировал разные регистры рычания амстаффов и объяснял какой регистр, что значит и как на него реагировать. – А если собака тебя укусит, то большое значение имеет куда она укусила и насколько сильно. Это может быть фантомная агрессия или ретардированная… – токовал Эйтан.  Саша и Оля не смотрели друг на друга. Так не встречаясь глазами они и пошли спать после ухода Эйтана.

Первое, что вспомнил Саша проснувшись утром это это как он вчера непослушными пальцами держал непослушный член и мысленно настраивался на мочеиспускание под уверенным взглядом Эйтана и незримым присутствием Оли. Он застонал от стыда и беспомощности, не открывая глаз.

На следующий день Бумсон пока Оля и Саша отсутствовали перегрыз и намертво заклинил внутреннюю часть замка входной двери. Попасть домой семья смогла только после вызова службы по взлому. Зайдя домой Саша сразу позвонил Эйтану. Нет, он не собирался спросить на кого ему поссать в такой ситуации, он попросил, чтобы Эйтан забрал Бумсона вместе с его доминантностью к себе. Навсегда. Эйтан к счастью согласился.

Про Бумсона они больше никогда ничего не слышали. Саша завел капского варан и с удовольствием за ним ухаживал. Даже выводил гулять на поводке. Спал тот в большом террариуме.

Где-то через год Саша заехал в мастерскую к знакомому кузнецу заказать стойку под гриль на балкон. На входе он увидел, что кузнец разговаривает с Эйтаном. Тот энергично показывал рукой на которой не хватало двух пальцев, кузнецу на прутья большой клетке и говорил – Одиночные мы уже делали. Не выдерживают. Швы должны быть двойные, а кольцо для фиксации цепи должно быть из легированной стали…  Раньше вроде пальцев полный комплект был – отвлеченно подумал Саша – Интересно, что значит когда собака кусает за пальцы? А может это не собака. Мало ли что произошло. Пожалуй, ну ее на хер эту стойку. – Саша развернулся и пошел к машине. Эйтан его не заметил. Он продолжал, что-то горячо объяснять кузнецу, жестикулируя беспалой ладонью.

Поездка в Японию

Выиграть заказ Нинтендо на разработку было для израильской компании великолепным шансом заработать и обеспечить себя заказами на будущее. Заказ был выигран. Сроки и суммы определены. Команды разработчиков взбодрены начальственным пенделем. Все в едином порыве занялись делом, чтобы успеть закончить в оговоренные сроки. Нинтендо все-таки. Не лингам собачий. Все пахали как самураи, скрамно шли по аджайлу от этапа к этапу, выдерживали таймлайн и естественно проебали заложенный в договоре срок сдачи. Как собственно и при любом другом проекте.

Объяснять японцам почему проект не сдан точно к началу сезона цветения сакуры решили отправить зама генерального Шмуэля. Шмуэль уже объяснял абсолютно то же самое американцам, датчанам, французам и еще пятку наций и набил руку и язык. Объясняла закрылся в кабинете, нарисовал презентацию убедительно показывающую, что это даже хорошо, что проект не сдан в срок. Собрал от семьи заказы, что привезти из Японии и вылетел в Киото.

Утром, освежив тезисы и ответы на возможные возражения Шмуэль уверенно вошел в циклопический вестибюль Нинтендо. Встретила его японка неотличимая от Люси Лью и проводила в комнату для совещаний, где стоял длинный стол с 12 стульями с одной стороны и одним стулом с другой. Японка проводила Шмуэля к единственному стулу и вежливо усадила. Длинный стол и Люси Лью неприятно напомнили гостю сцену встречи главарей японской мафии с О’Рэн Ишии из Килл Билл. В ожидании Шмуэль достал компьютер и красиво распечатанную презентацию. Ровно в назначенное время дверь открылась и гуськом вошли 13 японцев и японок. Двенадцать сели вдоль стола напротив Шмуэля, а один остался стоять неподалеку. Ни у кого из японцев не было с собой ничего, ни компьютеров, ни документов, только напротив самого старшего, на столе лежал красивый деревянный ящичек.

Опытный корпоративный боец произнес заготовленное приветствие на японском и перешел на английский, мгновенно войдя в боевой настрой. В тот же самый момент самый старший японец жестом остановил поток, готовый излиться из Шмуэля и и не прерывая движения, тем же жестом предложил молодому японцу с, сидящему с другого края начать встречу.

Молодой японец встал и сказал – Уважаемый Шмуэль, ваша компания не закончила разработку в срок и подвела отдел, которым я руковожу, подвела всех сотрудников этого отдела и подвела их семьи. Подвела смежный отдел, подвела всех сотрудников отдела и подвела их семьи. Подвела компанию Нинтендо, подвела сотрудников этой компании и подвела их семьи. Мне очень стыдно.

Японец сел. Шмуэля, как-то на подобной встрече французский бизнесмен пытался избить ноутбуком, так как его компания потеряла многомиллионный контракт из-за проеба срока сдачи. Удивить его было сложно. Он знал точно что нужно сказать и уверенно открыл рот. Старший японец вновь вежливым жестом остановил его и предложил следующей по порядку японке высказаться.

Японка встала и сказала – Уважаемый Шмуэль, ваша компания не закончила разработку в срок и подвела отдел, которым я руковожу, подвела всех сотрудников этого отдела и подвела их семьи. Подвела смежный отдел, подвела всех сотрудников отдела и подвела их семьи. Подвела компанию Нинтендо, подвела сотрудников этой компании и подвела их семьи. Мне очень стыдно.

Очередной в ряду встал и сказал – Уважаемый Шмуэль,..

До Шмуэля дошло, что говорить ему не дадут. Да и приготовленная перезентация показалась неубедительной перед лицом такого количества подведенных сотрудников и их семей. Японцы дисциплинированно вставали и рассказывали как им стыдно и как Шмуэль их всех подвел.

Когда встал восьмой японец и трагично затянул про подведенных сотрудников, Шмуэль, чтобы немного отвлечься задумался, что находится в деревянном ящике напротив старшего японца. Японцы говорившие про стыд, Люси Льи, длинный стол, Килл Билл перемешались в его голове и он вдруг понял, что находится в ящичке. Там нож. Не может быть, чтобы человека, который подвел такое количество людей оставили в живых. Там точно нож. Для этого, как его – харакири, или сэппуку… Шмуэль в панически огляделся – …подвела всех сотрудников отдела и подвела их семьи… – донеслось до него камлание девятого японца. Тринадцатый японец стоял неподалеку и не двигался.

Японцы продолжали свой трагичный ритуал. Говорил уже десятый. Шмуэль не мог отвести взгляда от старшего и ящичка перед ним. Наконец встал двенадцатый японец и сказал – Уважаемый Шмуэль, ваша компания не закончила разработку в срок и подвела отдел, которым я руковожу, подвела всех сотрудников этого отдела и подвела их семьи. Подвела смежный отдел, подвела всех сотрудников отдела и подвела их семьи. Подвела компанию Нинтендо, подвела сотрудников этой компании и подвела их семьи. Мне очень стыдно.

Тринадцатый японец взял ящичек и поставил перед Шмуэлем. Тот попытался оттолкнуть подношение, но японец был сильнее. Шмуэль, которого била крупная дрожь попытался, что-то сказать, но язык его не слушался. Уши заложило и он ничего не слышал. Перед глазами мелькнула рука японца, который открыл ящик. Внутри лежали, перевязанные ленточкой коробки с играми для приставки Нинтендо Свич и женский шелковый шарф. … подарки для вашей жены и детей… – донеслось сквозь заложенные уши.

Как он вышел из здания Шмуэль не помнил. Ничего из заказанного семьей он не купил, и вошел в самолет крепко сжимая деревянный ящичек с подарками от подведенных им японцев. Ему казалось очень важным довезти именно это домой и показать генеральному и сотрудникам компании. Он был уверен, что увидев ящик они сразу все поймут и больше никогда не будут нарушать сроки договора разработки.

Через год сроки по другому проекту с Нинтендо, понятно, были проебаны. Когда на совещании по этому поводу решался вопрос кто поедет разбираться с японцами Шмуэль встал и сказал – Уважаемые коллеги, отдел разработки не закончил проект в срок и подвел отдел, которым я руковожу, подвел всех сотрудников этого отдела и подвел их семьи. Подвел нашу компанию, подвел всех сотрудников компании и подвел их семьи. Подвел компанию Нинтендо, подвел сотрудников этой компании и подвел их семьи. Мне очень стыдно.

Закончив говорить Шмуэль поставил на стол, перед генеральным деревянный ящичек, вышел из комнаты и больше его в компании никто, никогда не видел.

Владимир Гуриев как писать хорошие тексты

Невероятный Владимир Гуриев в своем фейсбуке написал про  то как писать хорошие тексты. Не хочу ни единым комментарием портить это волшебство. Наслаждайтесь. И читайте его другие тексты.

меня сегодня почему-то позвали рассказать непрофильной аудитории, как писать хорошие тексты.

за пятнадцать минут.

я, честно говоря, еще думаю, насколько я там могу быть полезен, но вот моя пятиминутная тестовая версия.

как написан текст, обычно не имеет никакого значения.

важно, кто его написал, и какая в нем мысль.

если вы илон маск или ким кардашьян, вы можете не париться насчет качества своих текстов. ваши тексты прекрасны и интересны по определению.

но если вы илон маск, вы не читаете этот текст, поэтому вот рецепт для простых смертных.

в вашем тексте должна быть интересная мысль.

она может быть интересна вам или вашей аудитории. в идеале — и то, и другое, и можно без хлеба.

самый лучший текст для интернет-магазина это “у нас сегодня распродажа, скидка 90 процентов”.

стилистика не имеет значения. вы можете этот текст даже комик сансом написать, он все равно прекрасен и понравится многим людям.

но вы не можете давать скидку в 90 процентов каждый день, для вашего благосостояния было бы неплохо иметь еще какие-то мысли, это сохраняет деньги.

в общем, если вы придумали отличную мелодию, не очень важно, насколько хорошо вы играете ее на дудочке.

условный ойстрах наверняка сыграл бы ее лучше, но он ничего не придумал, а вы — да. ойстраху засчитываем техническое поражение в этом раунде.

вот вроде бы мелочь, а победа.

короче, в хорошем тексте важны две вещи — мысль и страсть.

мысль это мелодия. а страсть это то, как вы дуете в свою дудку. если вы делаете это очень увлеченно, есть шанс, что люди поначалу не заметят, что мелодия ну так.

мастерство тоже не помешает, но по важности оно на десятом месте. если у вас есть мелодия и дудка, вы уже обогнали почти всех.

и когда архетипичная тетка на кулинарном форуме пишет “катенька, спасибо, прекрасный рецепт, только я положила маянезика в четыре раза больше, и муж съел урча” — это отличный текст, потому что в нем есть неожиданная и яркая мысль (затопить весь мир майонезом), страсть, сюжет, мы понимаем, что для автора это важно, и, кроме того, и муж, и тетка перед нами встают как живые, хотя на описание героев автор не потратил ни строчки.

ну или вот царь дарий. он мог позволить себе просто смайлики ставить, такой он был крутой, но смайликов еще не было, и когда он писал, он всегда писал о важном.

вот, например: “я отрезал ему нос, уши и язык, и вынул ему один глаз, и держал его в оковах у входа в мой дворец, а потом я распял его в экбатане.”

тоже ведь огонь, правда? вот что бывает, когда человеку есть, что сказать.

но понятно, тогда тексты приходилось вырубать в камне, это как-то дисциплинировало. люди понимали, что тексты это, прежде всего, содержание.

у меня сразу несколько друзей ведут курсы для копирайтеров, и я думаю, что всех немножко обижу (но любя), но все курсы для копирайтеров это курсы по имитации оргазма.

справедливости ради, я ни один из этих курсов не видел, но просто сама постановка вопроса такова, что ничего другого в них быть не может.

копирайтер вообще несчастная профессия, потому что в ней нужно писать тексты на темы, которые вам не важны и не интересны, потому что это не ваши темы и не ваши мысли, их принес клиент.

и это в лучшем случае он темы и мысли принес. а обычно просто темы.

если вас такое фрустрирует, то вам нужен не курс “как хорошо писать”, а курс “как найти себе нормальную работу”.

или курс “как убеждать себя, что это все не тлен”.

на такой, впрочем, и я бы записался.

еще хуже дело обстоит с книгами.

у меня есть несколько друзей, которые учат писательскому мастерству.

блядь, что ж я делаю-то.

короче, с романами проблема немножко другая. они действительно требуют владения инструментарием и умения держать дыхание, но штука в том, что мыслей, которые для своего изложения требуют романа, в мире не так уж и много, и их трудно нащупать.

не стоит писать роман о том, что в нашем магазине скидка 90 процентов. эта мысль очень хорошая, но ее можно и нужно выразить короче.

но возвращаясь к мыслям.

остается вопрос, откуда их брать.

это очень плохой вопрос, которым человек обычно задается, открыв чистый лист в ворде.

это, повторюсь, очень плохой вопрос, но если вы решили им задаться, это нужно было сделать намного раньше.

спрашивать себя перед чистым листом “о чем бы мне написать” это все равно что прийти домой, снять трусы и задуматься, с кем бы мне заняться сексом.

нужна какая-то предпроектная подготовка.

ну или не нужна.

штука в том, что многим почему-то кажется, что мысли это хорошо. это совершенно не так.

если у вас не очень много мыслей, вам крупно повезло, вы на пути к просветлению. мы, конечно, очень благодарны человеку, который придумал макать сосиску в кетчуп (это один из хорошо работающих приемов: ты берешь одну известную мысль — сосиску — и макаешь ее в другую известную мысль — кетчуп). так вот, мы, конечно, очень благодарны человеку, который это придумал, но был ли он счастлив?

я очень сомневаюсь.

потому что мысль про сосиску с кетчупом пришла к нам из того же источника, что и мысли “а что будет, если я засуну вилку в розетку”, “да ладно, никто не узнает” и “уверен, что если я съем четыре килограмма слив, со мной ничего не случится”.

если у вас нет мыслей, скажите провидению спасибо, вы человек новой формации, который сформировался во времена, когда не нужно проверять незнакомые ягоды на вкус.

как же мне писать хорошие тексты, спросит человек новой формации.

да никак, расслабьтесь. и без вас уже написали.

что касается стилистики, то она сама по себе, без содержания, интересна только выпускницам провинциальных филфаков. всем на это наплевать.

(о, а вот здесь я обидел уже несколько миллионов человек, кажется, зато копирайтеры меня почти простили).

дарий, вот, совершенно не парился насчет стилистики. у него про нос и уши есть несколько текстов, и они отличаются только именами героев и географией — а нос, уши и глаз на месте (то есть, совсем нет).

но, извините, никто ему не говорил, что он плохо пишет. всем было норм.

короче, если вам действительно есть, что сказать, пишите как можете, это почти всегда будет круто.

один из самых лучших текстов, что я читал, это дневник женщины, которая со своим мужем перегоняла еле живую тачку из, кажется, магадана в москву. он вообще писался не для публикации, но он даже лучше урчащего майонеза, хотя казалось бы.

а если вам нечего сказать, то просто замолчите на минутку и прислушайтесь.

люди платят большие деньги за то, чтобы достичь вашего состояния. они берут отпуск и проходят випассану в течение десяти дней, чтобы хотя бы немножко приблизиться к вашей внутренней тишине.

закройте глаза.

вам восемь лет. вы положили градусник на батарею, чтобы не ходить в школу, а потом тайно встряхивали его, сбивая с сорока градусов до отдаленно правдоподобных 37 и 3. мама поцеловала лоб, пожала плечами, хмыкнула и ушла. вы еще в постели, но спросонок слышите, как щелкнул дверной замок, потом шаги, а потом стало очень тихо.

очень, очень тихо.

у вас целый день впереди, а вечером она вернется.

любые хорошо написанные тексты — просто полное говнище по сравнению с тем, что есть у вас.

 

Законодательная инициатива

Иногда страсть как хочется написать про инвалидов. Зудит и чешется. Корочка политкорректности отслаивается и проглядывает розовая кожа политразвязности. Самый тяжелый и непоправимый вид инвалидности это врожденное отсутствие чувства юмора (про приобретенное отсутствие, будет вопрос в конце). Потерять ногу или скажем жену много лучше чем чувство юмора. Без ноги и жены жить можно, а без чю нельзя. В смысле можно конечно, но на хуя? Только себя и окружающих мучать. Бога, который создал людей по образу и подобию, его создатель чувством юмора не обделил. Юморок у бога конечно саркастический, если не сказать сардонический, но в серьезности его упрекнуть сложно. Достаточно вспомнить наш способ размножения или скажем вегетарианцев и многое про боженьку станет понятно.

Думаю пришло время поднять вопрос о законодательной, корректирующей дискриминации по отсутствию чувства юмора. Кадавры без чю не могут заниматься политикой, педагогикой, рожать детей и употреблять алкоголь. Если мужчину без чю можно использовать на урановых рудниках и для выращивания органов, то женщина без чю бесполезна как женская грудь в клубе безруких. Воспитывать детей таким людям противопоказано. Комментировать в фб запретить под страхом абонемента на концерты Петросяна ( с обязательным посещением).

У меня, кстати вопрос: кто-то сталкивался с утерей человеком чувства юмора в зрелом возрасте? Я могу припомнить единственный случай когда мой хороший приятель молодости, довольно юморной, скоропостижно и с тяжелейшими осложнениями разбогател и это его совершенно преобразило. Он так опасался выглядеть несерьезным, что улыбался только у зубного врача. И улыбка была такая, что зубной врач переквалифицировался в патологоанатома, чтобы поменьше общаться с живыми пациентами. Но здесь видимо исключение. Эта проблема вроде врожденная. Были у вас случаи?

В общем надо законодательную инициативу подавать. А то эти обиженные богом раньше нас проведут закон об их обязательном включении в советы директоров и приоритетном приеме на работу. Надо торопиться.

Слизень Валера

Писать два дня подряд про дождь и тяжелое небо неприлично, поэтому напишу сегодня про слизня Валеру. У нас в саду живут слизни и их довольно много. Сколько я не знаю, но с собаками у них заключен паритетный мир и разделена территория. А я своих собак знаю; хрен бы они на уступки пошли если бы не преимущество слизняков в количестве.

Обычно утром, по следам слизняков можно определить чем они занимались ночью; столовались в собачьих мисках в саду, водили хороводы по дековому настилу или высылали группу лазутчиков на кухню (ханука все-таки, суфганиет то-се). А сегодня утром обнаружился извилистый след слизняка через весь потолок в гостиной.

После того как эволюция лишила часть улиток домиков и превратила их в слизней, они славятся прагматизмом и приземленностью. Крепко стоят на земле своей одной ногой. Космос их не интересует.

Валере же хотелось странного. Его интересовало, что за забором сада, он три раза читал Чайку по имени Джонатан Ливингстон, хотя нормального слизня должно было стошнить еще на первом. И вот вчера он решил по стене залезть на потолок гостиной, пересечь его и спуститься по другой стене.

Друзья, а по сезону и половые партнеры Валеры – Раиса и Мохамед пытались отговорить его. Нехуй там делать – говорили они – Еда на потолке не держится, падает на пол. Поэтому и держаться надо пола. Но Валера уже настроился. Он зарядил мобилу, посидел на дорожку, поцеловал Мохамеда в лоб и полез.

Валере, как и другим слизням природа даровала член в 5 раз длиннее тела, а удача при рождении обеспечивала миску с собачьей едой в пешей доступности. Зачем при таких стартовых данных лезть на потолок совершенно непонятно.

Валера поднялся по декорированной старым кирпичом стене на потолок, и зигзагом, по диагонали двинулся через бесконечную белую равнину.

Роберт Брюс предал Уильяма Уоллеса до того как освободил Шотландию, Галилей отрекался, Роберт Скотт погиб возвращаясь с Южного полюса, а у Валеры закончилась слизь с помощью которой он держался на потолке. Не дойдя полтора метра до стены, Валера упал на пол. Спружинил и к утру вернулся по полу в сад к Мохамеду, Раисе и миске с собачьей едой. Никто над ним не смеялся. Все были рады его видеть.

И он никогда не вспоминал и не хвастался, что оставил след, пусть и небольшой, но в истории. А нам видимо придется этот след в истории и на потолке забеливать.